Смерти.net

Мы все уже цифровые люди. И чем дальше, тем процесс глубже. И даже те, кто наотрез отказывается приобщаться к цифровизации, всё-таки в нее втягивается в той или иной степени. Теперь даже ипотеку в главном банке стране в физической натуре не оформишь, только в электронном виде.

Татьяна Замировская, «Смерти.net». Примерно в 40-ых годах нашего века процесс зашел так далеко, что люди научились делать цифровые копии, полностью идентичные живым. Когда человек умирал, его активировали в интернете для мертвых. Оттуда он мог общаться с родными и друзьями, если те принимали его запрос на общение. А вне просто существовал в виртуальном мире, который полностью соответствовал тем воспоминаниям о реальном, которые принесли туда мертвецы и сложили вместе. Повествование начинается с того, что главная героиня, женщина за 40 без имени (там почти все без имён), оказывается в интернете для мертвых. Покручинясь немного о безвременной своей кончине, она связывается с живыми – мамой, дочкой, друзьями, но ее любящий муж никак не откликается. Героиня мучительно пытается понять, почему, пока его цифровая копия вдруг не оказывается рядом с ней, хотя муж еще жив. И тут всё, как говориться, завертелось! И главная интрига – как и почему она умерла – идет через весь роман, побуждая читать дальше.

Мне очень понравился мир, придуманный Замировской. Он очень продуманный, логичный и разнообразный. К примеру, в нем есть некие объективные вещи, не цифровые, которые неведомо как попадают в виртуальный. Их называют, пропуская часть букв. Не котик, а ктик, не яблочко, а блчко. Этот интересный лингвистический прием моментально делает любой объект особенным, уже не надо объяснять, почему. В интернете мертвых есть не только активированные цифровые копии умерших, но Те, которых помнят – некие существа, возникающие с помощью коллективной памяти покойников. Сама ткань потустороннего бытия обрывиста, многослойна, как и ощущения от нее. К примеру, главная героиня чувствует, что она «химически выспалась», ведь сон после смерти – это имитация сна. А куртка набита «лживым канадским гусем», ведь откуда там взяться пуху гуся натурального. Вещи, здания, деревья пропадают, когда их начинают пристально рассматривать. Существует только то, что помнят: «Память о боли излечится памятью о болеутолящем», «полный трагический распад рутины на хлопья и труху», «Реальность расслаивалась и сворачивалась, как скисшее молоко в черной кофейной бездне».

Слезы героини – не настоящие. А ей больно, как при жизни. Ведь главное художественное достоинство, на мой взгляд, в том, что умершие герои здесь как живые. Читатели не заглядывают к умершим в щелку, ужасаясь и удивляясь, не пребывают в мире мертвых как гости. Нет, они погружаются полноценный мир, где есть место любви, ненависти, алчности, амбициям, страдания, немного необычный мир, но вполне пригодный для существования.

Назвать роман фантастическим язык не поворачивается, хотя в нём много довольно стандартных фантастических элементов. Вроде петель времени, когда человек возвращается в прошлое, чтобы сделать то, что нужно для наступления будущего. И местами это «Солярис» Лема, местами – Исигуро. Местами – чудесный сериал «Черное зеркало»; там в одной из серий цифровую копию человека делали после смерти на основе его аккаунтов в соцсетях и подсаживали в биоробота.

Роман не про искусственный интеллект и технические достижения человека. Это размышление о памяти, сознании и психологии человека, вступившего в цифровую эпоху, которая наложила на него отпечаток, но оставила в глубинных слоях таким же, как раньше. Не зря главная героиня всё время мысленно обращается к бабушке, которая умерла до того, как людей начали копировать, пытаясь протянуть к ней живую нить. И не зря в мире романа запрещена психотерапия (и даже приравнена к преступлению), потому что она учит людей осознавать себя как уникальную личность и выстраивать границы с миром, а не сливаться в сплошной цифровой безликий поток.

И, конечно, в книге писательница пытается осмыслить смерть в современном понимании, а также след, который остается от человека в цифровую эпоху. А он гораздо значительнее, чем от людей в прошлом. К примеру, от моих прабабушек и прадедушек не осталось никаких данных и изображений. От меня – вагон текстов (главная героиня на какое-то время становится текстом), фото, видео и комментариев, по которым через 100 лет можно восстановить мою личность. Немного искаженную, но близкую к оригиналу. Значит, я уже бессмертна. И вы все – тоже. А массовое стремление современных людей составлять генеалогические древа, пытаясь нарыть информацию о предках, разве это не стремление обеспечить самому себе бессмертие? «Всё новое возникает из памяти. Бог – это память» - такую мысль проводит писательница через всю книгу.

Конечно, в романе слишком много смысловых пластов, размышления местами забивают сюжет, но они здесь не менее важны.

Забавный штрих, который можно рассказать, не раскрыв сюжета. В романе упоминается некая страна, откуда бежала мать героини за океан. Этой страной, столица которой начинается на М, правит диктатор, причем, не только всю свою длинную жизнь, но и после смерти. Его цифровую копию по мере надобности вселяют в клоны, созданные при его жизни. Я было думала, что диктатор – это сами знаете кто. Но потом из биографии писательницы узнала, что она из Белоруссии, где столица Минск, уехала в США. Значит, диктатор сами знаете кто. Писательница не отказывает себе в удовольствии отговорить мертвого тирана от дальнейшего вмешательства в жизнь страны. Есть еще писатель П., который, даже покинув бренный мир, продолжает каждую осень выпускать роман (Пелевин, если кто не понял).

Увы, концовка романа, на мой взгляд, оказалась не просто хэппи-эндом, а политым патокой и посыпанным блестками. Я люблю жесткие, кровавые и безысходные концовки (правда, недавно один автор, недовольный моим откликом на его книгу, заявил, что она мужская, а я, будучи женщиной, не смогла ею проникнуться сполна; на что получил ответ, что читаю я не половыми органами). У Татьяны Замировской наступил мир по всем мире, жизнь появилась даже там, где смерть. Аминь три раза.