О романе «Тобол» (в двух книгах) Алексея Иванова много кричат и пишут, почти все – в превосходной степени. Автора уже практически канонизировали и определили в классики русской литературы. Стоит ли говорить, что приступала я к чтению, будучи очень скептически настроенной. А закончив чтение, поняла, что в России появился новый литературный жанр, который я назвала так – дебри сказочной тайги (с).
Есть такое слово – добротный. Вот как раз «Тобол» такой – ладно скроен, крепко сшит. Вопрос только, из какой ткани скроен и чем сшит.
Язык романа странный. Очень странный. На таком не говорят и не думают, на таком современные писатели пишут о старине. Это не стиль, это штиль (не в смысле – спокойное море). Мне приходилось вчитываться в каждую строку, чтобы удержать в мозгу и развитие сюжета, и извивы мыслей и поступков героев, пробиться к ним. Книга с первых страниц насыщена старинными словами, в том числе, обозначающими бытовые предметы, явления. Допустим, большинство слов мне знакомо, о значении кое-каких можно догадаться из контекста. Но это я – более-менее образованный человек, а как читает это современная молодежь, даже не представляю. И что самое главное – для достижения тамошней
атмосферы можно было половину этих слов и не употреблять.
При этом в авторском тексте постоянно встречаются слова, которые могли быть только в речи героев - «гишпедиция» (экспедиция), «изборник» (сборник), «махометане» (магометане). Для чего выбрано такое написание именно этих слов? При этом очень странно, что многонациональные герои романа (кроме украинца) говорят практически одинаково – и потомок Рюриков, и митрополит, и солдат, и девушка-дикарка? И москвичи, и шведы, и сибиряки. Строй речи один и тот же, говор и даже строй мыслей. Для чего автор в своей речи употребляет слова с особенностями произношения, а в уста разных героев вливает одну и ту же речь, лексику, за небольшими исключениями? Нет логики в этом, нет потребности для решения художественной задачи.
Из-за такого языка все, что описано в романе – торжественное и восторженное. Все буквально. Грязь здесь не грязная, страдания – возвышенные. Тайга – словно терем расписной (с). Нет реальной тайги (есть слово «лешачья», которое ровнехонько ведет в сказку), реальной степи, реальных болезней и мук. В описаниях землянок, набитых разлагающимися трупами, покрытыми язвами, чувствуется не боль, не отвращение, а любование – вот смотрите, на какие высокие жертвы идет солдат российский, дабы поелико выполнить волю государя-батюшки во имя процветания Сибири-матушки.
Роман называют историческим. И историки говорят, что события более-менее изложены объективно. Но мне не верится, что это так. Для меня этот роман – просто сказка, выдумка. Немалую роль в этом сыграл именно язык – сказочно-посконно-лубочно-расписной, не настоящий. Вторая причина – обилие мистического в романе, которое не дает его ощущать реалистичным. Мистики в Сибири хватает, да, как хватает разных религий и верований. Но разве в историческом романе рядом с пьяным царем Петром может ходить Иисус Христос с грязными ногами, разговаривать языческие идолы, оживать ветка сосны и хватать человека и прочее, прочее? Это все сказки, былички, небывальщина и проч. Настоящая мистика – не на показ, не в лоб.
Я не отнимаю у романа его многочисленные явные достоинства, о которых рассказали другие литературные критики. Я, сделав над собой усилие, приняла за правду многие события из истории Сибири, о которых раньше не знала. Местами не могла оторваться от чтения, такой был захватывающий извив сюжета, кое-какими сценами просто зачитывалась. Хорошая, добротная книга.
И все же «Тобол» – это просто длинный и пафосный гимн Сибири, ибо ткань повествования – парчовая, а нитки – золоченые. Сибирь заслуживает гимна, безусловно. Но гимн – весьма узкий жанр. Еще больше Сибирь заслуживает правды.
#Бурдинскаячитает
